Решад Вагабзаде «Литературные усмешки Вячеслава Сапунова»
Согласитесь, писать о друге сложно. Писать о творчестве друга сложнее вдвойне. Возникает масса тонкостей и невидимых взору, но ощущаемых душою нюансов, что порою помогают, а порою, признаюсь, мешают довольно настойчиво. Необходимость соблюдать объективность и не отдаваться волнам личного отношения смущает и сковывает. Но сейчас, когда я пишу про творчество Вячеслава Сапунова, мне нет нужды как-то искусственно сдерживать, либо поощрять себя, потому что его творчество само располагает к объективности.
На сегодня азербайджанская русскоязычная литература представлена пестрым собранием разных стилей и направлений, среди которых яркие и оригинальные произведения бесспорно талантливых авторов соседствуют с откровенно бездарными и порой даже клинически идиотскими «сочинениями», читая которые, хочется позвонить уважаемому Агабеку Султанову (некоторым даже он не поможет) для консультации по поводу душевного здоровья написавшего, а иногда даже попросить срочно выслать бригаду медбратьев для немедленной изоляции сочинителя.
Сегодня азербайджанский читатель с удовольствием погружается в самобытное творчество, к примеру, Юсифа Везирова, Самита Алиева, Таира Али и других. Вместе с тем, он вынужден под видом литературы поглощать подчас такую муть, что называть авторов (и называть их авторами) даже как-то стыдно перед лицом того же читателя. Впрочем, может быть, если бы не было вторых, мы не имели бы возможности оценить первых. Поэтому, мне вдвойне приятно, что Вячеслав Сапунов присоединяется к немногочисленному, но талантливому клубу наших молодых писателей. Я уверен, что он займет в нем достойное его дарованию и перу место.
Эта книга — первая. Давно пора. Пусть она принесет восторг читателям, удовлетворение автору и радость его родным и друзьям. Я счастлив быть в числе последних.
Что ж, поведав о литературном таланте нашего автора, не могу не разложить его на составляющие и не уделить пару слов каждой из них.
Творческое мышление. Богато одарен он им. Сколько раз, мысленно проигрывая воссозданную Сапуновым на бумаге ситуацию и моделируя словесный ряд, в который можно было бы облечь действие, я поражался не только точности передачи, не только превосходно найденным оттенкам слов, но всегда сквозящему в тексте авторскому взгляду. Вроде бы повествование совершенно спокойно, реальность подана как она есть. Но автор здесь. ? он не только сторонний наблюдатель. Всегда чувствуется, как он относится к рассказанному. Этот знак авторского отношения, это деликатное присутствие — изящная творческая манера Вячеслава.
Юмор. Его, извините за банальность, искрометный юмор наконец-то выходит в массы. Я уверен, что он вызовет все оттенки смеха — от улыбки до гомерического хохота у тех, кто не знаком с Вячеславом лично. ?наче просто не может быть. Тонкость, деликатность, острота, порою даже едкость, но такая тактичная, что невольно восхищаешься маленькими молниями реприз, удачных находок, намеков и аллюзий.
Оригинальность. Это весьма избитое слово все-таки точно определяет стиль автора, манеру, избранную им для передачи своих мыслей. Это краткие повествования, обычно монологи. Автор как бы делится своими мыслями с читателями, приглашает их увидеть то, что видит он, разделить эмоции по поводу увиденного, то есть не оставаться равнодушным. Он призывает наши глаза не только смотреть, но и видеть, уши — не только слушать, но и слышать, сердце — не только перекачивать кровь, но и сопереживать. В этой благородной миссии избранная им форма сочинений играет одну из важнейших ролей.
Что же, все-таки, в его сочинениях главное, что замечает даже искушенный читатель? Свежесть, новизна. Это не просто «веселые рассказы». Главное в них не юмор. Вернее не только юмор. Это всего лишь форма подачи, мягкая и деликатная. Ведь если убрать этот легкий юмористический флер, останется довольно жесткая реальность, с которой надо считаться. Сапунов дает возможность читателю посмеяться, и за легкими, смешными искажениями реальности немного забыть о том, что все это очень серьезно. Слава не только пишет о том, что есть, что реально существует (это его долг как писателя), но и создает для читателя условия, чтобы успокоиться, посмотреть на проблемы с другой стороны, найти в них смешное, подводит его к тому, что все равно смех и доброе расположение духа важнее всех внешних проблем. Он как-будто может пошутить над всем, но в мягкой манере, не переходящей в откровенное насмехательство и цинизм.
Вот рассказ «Как надо» — разве не изысканное издевательство? Воспринимать можно по-разному — зависит от количества баранов (см. рассказ). Можно и как пародию, и как веселое повествование. Можно прочесть и ухмыльнуться, прочесть — едко усмехнуться, прочесть — горько посмеяться, прочесть — хихикнуть. Универсальность этих текстов уникальна, автор вовсе не претендует на элитарность. Его слова — всем, без исключения, любым слоям общества. Ну, разумеется, за исключением того слоя, представители которого просто не поймут, зачем все это написано. О них и речь.
Обратимся к рассказу «Свет выключили», отметим его, скажем, социальную наполненность. Но истинная суть произведения не только в социальной критике. Возьмем произвольно фразу «ощупывая лицо любимой, запросто угадываем ее настроение». Это смешно, но это ведь ужасно. Ведь гиперболизированный ужас не в том, что люди живут впотьмах, вернее, не только в этом, а в искусственно созданной атмосфере отчуждения, изолированности. Это ужас не социальный, а экзистенциальный, безысходный. Это превосходно подтверждается концовкой рассказа, вернее, некоего размышления на бумаге.
Вам может показаться подчас, что основное в подборке рассказов Сапунова — ёрничанье по всяким социальным поводам. Весьма, я вам скажу, поверхностный подход. Зрите в корень. Разве «Мы гуляли по бульвару» не лиричен? Разве в «7 марта» и «Валентинка», «Я и Дед Мороз», «Женский тост на мужской праздник», «В день восьмого марта», «Все как-то не так» лирические интонации не слышатся сквозь звуки полек и кадрилей? В прекрасном размышлении «Весна» сквозит печаль. Но это не печаль взрослого человека по прошедшей молодости. Минор этого рассказа — не возрастного, а духовного плана. Ведь не годы прошли, а изменилось отношение к жизни. Появились пресловутые серьезность, солидность. Умение брать на себя ответственность уничтожило красивые безумные поступки. Солидность безжалостно растоптала благородные порывы. Серьезность содрала с лица его природное выражение и надела лицемерную и хитрую маску. Этот монолог написан тонко чувствующим человеком и обращен к тонко чувствующим людям. Это один из главных талантов нашего автора как творческой личности. ? если этот талант проявляется в его творчестве повсеместно, если не исчезает, если он продолжает творить, если написана «Весна», значит, есть серьезные основания для оптимизма. Я так думаю!
Попробуйте мне доказать, как можно еще тоньше и точнее показать беду интеллигента в неинтеллигентном окружении? Я имею в виду рассказ «Жду». Никаких стенаний и заламываний рук, никаких патетических высказываний о бездуховности и нравственном обнищании. Краткий монолог — и вам все ясно, вы сопереживаете, вы уже ощутили себя этим бедным интеллигентом, даже если вы им не являетесь. Что, конечно, вряд ли, если вы приобрели эту книгу и уже читаете эти строки.